(нет, я не про Лупиту Нионго в роли Елены Троянской, бгг)
Прочитал занятную книгу - "Одиссея капитана Боевского" (В. Хазан). По форме это добротное биографическое исследование жизненного пути Глеба Боклевского, ставшего Арье Боевским, но на самом деле книга гораздо богаче. Вообще говоря, сами перипетии жизни главгероя (особенно если отсеять заведомые байки) не так уж уникальны - 1917 год раскидал по всему миру миллионы эмигрантов, и довольно многие из них вели активный образ жизни, который кого-то привел на виселицу, кто-то упокоился в священном саркофаге на острове на реке Парагвай, а кто-то вот на Масленичной горе в Иерусалиме. Книга Хазана оказалась интересна для меня двумя моментами: во-первых, это прекрасный "портрет на фоне эпохи", где есть место и потоплению флота в Цемесской бухте, и всевозможным сионистам (тогдашним, настоящим), и живой жизни в Леванте 20-30-х годов. Во-вторых, это глубокая и какая-то трогательно сопереживающая попытка автора рассказать про беспокойный внутренний мир главного героя. Пересказывать книгу в плане жизненного пути Боклевского не буду (только не читайте его биографию на Педивикии - там набор баек, которые Хазан частично разбирает), приведу пару цитат из книги, которые неплохо раскрывают, насколько это был отмороженный тип:
Давид Тидхар, автор «Entsiklopedia le-khalutsei ha-ishuv ve-bona («Энциклопедия первопроходцев и строителей Эрец-Исраэль») [Тidhar 1959: 3604], рассказывает о Боевском следующую историю. В дни погрома [1929 г.] он ворвался в одну из мусульманских мечетей и, имея в руках единственное «оружие» – бутылку водки, отчаянно размахивал ею, угрожая расшибить голову тому, кто вздумал б ему сопротивляться. Это дерзкое вторжение на территорию «врага» подкреплялось исключительно выразительными словесными определениями, где он желал бы их всех видеть. Весь блеск и виртуозность этих пожеланий арабы, в силу незнания русского языка, оценить по достоинству, конечно, не могли, хотя без труда ощущали их энергичную эмоциональную силу и экспрессию. Трудно сказать что подействовало на них сильнее – необъяснимое безрассудство одиночки, смеющего угрожать толпе молящихся мужчин, или впечатляющая речевая стилистика Боевского, но только ими овладела настоящая паника, и в мгновение ока мечеть опустела. Этот инцидент получил широкий резонанс: «terrorist moskovi» («московский террорист») был арестован британской полицией и предстал перед военным судом. Если бы удалось доказать, что в руках Боевского, когда он ворвался в мечеть, была «горючая смесь», как в замешательстве решили арабы, а не обыкновенная бутылка водки, его могли ждать большие юридические неприятности. Тогда его действия автоматически подпадали бы под статью об организации массового убийства с сознательно обдуманными целями, а не просто нарушения общественного порядка. Приговор в этом случае мог быть весьма суровым, вплоть до вынесения смертного вердикта. К счастью, напиток, высоко ценимый Боевским сам по себе, а не исключительно как орудие мести, под данную статью не подпадал.(с.158)
Море кормило Боевского в прямом и переносном смысле: чаще всего промышлял рыбной ловлей, но не брезговал иной раз заниматься пиратскими налетами на арабов, занимавшихся контрабандой наркотиков. Для этого, вооружась топором и ножами, уходил с приятелем на лодке далеко от берега и там поджидал арабов, переправлявших «груз» из Сирии или Ливана в Палестину. Контрабандные суда они знали как свои пять пальцев и, завидев какое-нибудь из них, преграждали путь и с показной парламентской учтивостью просили морских перевозчиков «отсыпать немного гашиша». Обычно их просьба встречала у противоположной стороны должное понимание, и трусоватые контрабандисты, предпочитая не ввязываться в дискуссию, в соответствии с дипломатическим ритуалом откупались деньгами.(с.142-143)
В книге имеется довольно много цитат из писем Боевского, а в Приложении - его литературные экзерсизы. Сохраню пару занятных цитат
( Read more... )![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
